Хороший урок от тети (порно рассказы)

Трахнул тетю

— Отцвели… уж давно… хризантемы… в саду…, — донесся сквозь сон тихий, грудной голос тети Наташи, заглушаемый шумом льющейся воды. — Дура, еще не отцвело, а она уже встала и другим спать мешает…, — зло обдумал, переворачиваясь на другой бок, но тихое пение словно капли холодной воды, методично долбили темечко, будоражили сознание, будили, не позволяли уснуть.

Хорошенькая тетя порно рассказы

Хорошенькая тетя порно рассказах трахнул тетю

Полежав малость, поворачиваясь с боку на бок, сел, тупо уставившись в пол:- Вот дура! Когда же мамка вернется из порно рассказы инцест командировки? Приехала на мою голову родственница!Тетушка Наташа, мамина троюродная сестрица, часто приезжала к нам, оставаясь на недельку, другую. Долгими вечерками, до поздней ночки, девочки сидели на кухне, вспоминая детство, родственничков, супругов, попивая чай, а иногда, что-нибудь покрепче. Тетя была ужасной болтуньей, подобный же, как и мама.

Они ровесницы, обучались в одном классе, вместе гуляли в молодости, без мужей растили детишек, так что было о чем поговорить. А тут как назло мамки нет!Всю свою неуемную энергию тетя выплескивала на меня, старалась вести нравоучительные беседы, шипя, как змея издевательским тоном:- Сережа, а у тебя, что еще нет девицы? Ты уже повзрослевший, смотри, так и бобылем останешься!Я молчал, стараясь не вступать в спор, чудесно прекрасно понимая, чем это возможно для меня кончиться, со смехом наблюдая, как она умирает от отсутствия общения, взор к ней.- У моих дочек уже столько супругов, просто отбоя нет! А мамка тебя довольно скромным мужиком воспитала. Сидишь у нее под юбочкой! Девушки подобных парень не обожают! Возможно ты еще и не целовался?, — ехидно продолжала, запахивая на бюст полы халата, бесстыдно разошедшегося в читать порно рассказы, рассказы порно рассказы инцест трахнул тетю порно рассказы инцест

Порно рассказы инцест

стороны, увидев мой любопытный взгляд на разрезе, промеж больших сисечкой.

— Отрастила дойки, подобный и убить можно. Вымя, как у коровы. Воспитывай своих дочек, а не меня!, — внутри все кипело, но молчаливо, продолжая убирать посуду со стола, стараясь не обращать взор на обидные слова.Сидя на унитазе, вытаскивив приоткрытой дверь (как у себя на даче), продолжала нравоучение, заглушаемого шумом льющейся мочи:- Сережа, ты смотри, молодость пролетит, и не заметишь! Столько девчонок и девчонок, милых и одиноких, а ты целыми днями дома сидишь, не можешь от компьютера зад оторвать!- Ссышь, как корова! Не себя ли ты, имеешь в виду, хотя бы дверь в туалете закрыла, одинокая девочка…, — со злостью по мыслил о тетке.А она выходила, нахально подтягивая трусики, продолжая свое нравоучение.

С раннего детства, сколько себя помню, был очень застенчивый, скромный парень. Самобытно это проявлялось в отношении к противоположному полу. Стеснялся, сторонился, боясь к ним подойти.Какой-то незримый страх присутствовал, не давал возможности открыто проявить интерес, хотя они меня очень интересовали. Может, сказывалось воспитание мамки, а возможно заложено, натурой, не знаю. Ощущая это, тетя пыталась надавить на больное место, вызвать ответную реакцию, оправдываться, ввязаться с ней в спор.- Тебе юбку одень и ты настоящая девка! Настоящая хозяйка! Убираешь в хате. Умница-разумница! Так держать!, — наблюдая, как мою посуду, не унималась, продолжая издеваться.Нет, в целом она была не хреновая девушка, добрая, хорошенькая, внешне красивенькая, хотя может несколько полновата, но мочевой пузырь, усиливал негативные воспоминания о родственнице, злость, заставил решительно встать:- Скоро она уже оттуда выйдет? Сидит целый час! Так и уписаться не долго!

Утренняя эрекция бесстыдно оттопыривала ткань трусиков, но я продолжал движение, пускай увидит, что перед ней пацан, а не женщина. По правде, в уборную не очень требовало, но это было причиной, поставить тетку на место, высказать, свое неудовольствие ее поведением.

Решительно приоткрыв дверь, сделал шаг и… обомлел. Луч светлана, вырывающийся из душа, озарял темноту коридора. Сердце судорожно застучало, сжалось, перехватило дыхание, комок подступил к горлу. Злость и ненависть куда-то испарились, уступая место чему-то тайному, сладострастному:

— Дура,… дверь не закрыла!Секунду поколебавшись, стараясь, как можно тише, сделал на цыпочках шаг, другой, третий…Девочка стояла в ванне, в пол оборота ко мне, подставив личико упругим, тонким струйкам. Длинные, чёрненькие локоны волос спадали едва до ягодиц, резко контрастируя с белыми булками сисечкой, исписанными светло-синими прожилками вен, безвольно свисавшими под своей тяжестью, с огромными коричневыми пятнами вокруг торчащих сосочков.- Ну, и буфера!, — проскочила великолепная мысль в голове.Маленькой живот нависал над лобком, покрытым густой растительностью, скрывающей свои густые заросли где-то глубоко промеж полных ног. На белом теле не было и следа загара!

Не легко передать мои чувства, но я был близок к обмороку. Абсолютно нагая, живая девочка стояла в каких-то четырех метрах, разделяемая со мной только узкой щелью приоткрытой дверце. Это была впервая баба, открывшая свои прелести перед моим взглядом!Как завороженный глазел на голое тело, не в силах оторвать взгляд. Сердце билось, словно собиралось выскочить из бюст, отдаваясь гулкими ударами в висках, паху.

— Какие у нее грудь!, — продолжил восхищаться, когда тетенька Наташа поднесла ручки к голове, убирая пряди волос с лица, показывая волосатые подмышки.Они задергались, заходили из стороны в сторону словно живые, огромными грушами, расширяющими к низу, отдаваясь тянущей, сладострастной истомой в паху. Она тихонько напевала песню, водя по телу ручками, словно массажируя его, стараясь убрать приобретенный с возрастом лишние, портящие фигурку килограммы.

Но она была в моем понятии изумительная. Фотографии в эротических журналах не следовали ни в какое сравнение! Передо мной стояла девочка, словно сошедшая с картины одного из великих мастеров эпохи Возрождения. Ее тело так и просилось на холст!

Вернулась, сам не хорошо понимая, словно кролик загипнотизированный удавом приближался к дверце, стараясь, как можно лучше разглядывать чудесное видение. Ненависть и злоба улетучилась без следа, вытаскивив место какому-то другому, неизвестному ранее чувству.Чем больше я глядел на нее, тем яростней оно росло. И уже спустя несколько минут ненаглядней и чудесней девушке на свете не было! Я готов был броситься к ее ляжкам, страстно целовать их, лишь бы только она не оттолкнула меня, ответила взаимностью.

Но это было из области фантазии! Тетушка Наташа, великолепная, гордая девушка никогда бы себе подобного не разрешала. Кто я для нее, мальчишка, дальний родственник, которого она знает с пеленок!

Рука опустилась вниз, сжимала головку спустя ткань трусиков, и сразу же поток спермы порциями пытался вырываться, сгибая тело. В голове не было никаких эротических грез и фантазий, только необузданное животное желание, страсть переполняли тело. Казалось жидкой, липкой массе не будет конца. Пошатнувшись, я неосторожно облокотился на тумбочку, баллончик с дезодорантом закачался и… с грохотом упал на паркет, демаскирую мое присутствие.Я не видел, как она приоткрыла глазенка, взглянула на приоткрытую дверь. Мое тело, со смешно поднимающимися ножками на цыпочках неслось прочь от места преступления. Упав на диванчик, укрывшись с головой, лежал затаив дыхание:

— Идиот! Баран! Как же я мог так глупо попасться!Меня трясло от позора и испытанного оргазма. Сперма растеклась приличным мокреньким пятном на трусах, склеивала волосики на лобке. Волна озорной страсти уходила, наполняя сердце стыдом, ужасом позора:- Как я ей посмотрю в лицо! Идиот! Позор, какой позор! Она все расскажет мамки…Не было, наверное, на свете дурных эпитетов и слов, которыми я не награждал себя, трясясь под простынкой, ждая дальнейших впечатлений тети Наташи. Ожидать пришлось не долго. Она заскочила в комнату, приблизилась, села на край диванчика:- Сережа,… ты спишь?

Я молчал, делая вид, что сплю, не реагирую на вопрос.- Ты что,… за мной подсматривал?, — не дождавшись ответа, произнесла она.Сердце сжалось, бешено застучала, личико разрывалось от прилившей крови. Оно, наверное, было краснее, чем попка у обезьяны! Я готов был провалиться сквозь землю. Что мог ответить, и так было все ясно! Подобного стыда и позора еще не приходилось почувствовать!- Как тебе не неудобно! Не превосходно подсматривать за повзрослевшими девушками…, — нравоучительно продолжала тетя.Я был, ни жив, ни мертв, полностью не зная, как себя вести. Лежал, отвернувшись к стене, подогнув ножки к животику, и с ужасом чувствовал, что ее голос приводит меня в возбуждение, писюн стал напрягаться. Видение голого тела и голосочка, стройно сливался воедино, будоражили желание. Баба, зная, что я ее видел обнаженной, спокойно разговаривает со мной!Она прикоснулась до спинки, нежно провела нежно рукой:- Что молчишь? Я же знаю,… что ты не спишь!Но я продолжил молчать, как трусливый зайчишка спрятался под кустик, подразумевая, что лисичка не найдет его. А тетя, с замотанным полотенцем волосами, усевшая рядышком и молчаливо, гладила мою спинку, локоны волос, размышляя о чем-то, недоступном моему пониманию.

— Ты ничего не желаешь сказать? Извиниться хотя бы? Или ты это считаешь отличным,… подсматривать? Нездорово тебя мать воспитала!, — как то неожиданно произнесла, когда мне уже показалась, что успокоилась, поверив, что сплю, и никто не подглядывал за ней, не сбил с тумбочки дезодорант в коридоре.- Своим молчанием ты обижаешь меня. Серик,… ты уже повзрослевший,… так будь до конца мужчиной,… не прячься, как заяц под кустом, — словно угадав мое состояние, произнесла она.- Я думаю, мать тебя не очень похвалит за подобное поведение? Ты и за ней подглядываешь? И у кого грудь лучше?От одной мысли, что она скажет мамки, что я и за ней подглядываю, мое сердце перестало биться, холодная рука ужаса сковала его. Но я продолжил молчать.- Ну, смотри,… ты об этом еще пожалеешь!, — произнесла она, пытаясь встать.В голосочке звучали нотки гнева, угрозы, не предвещающие ничего неплохого. И тут я не сдержался, резко повернулся, обхватил за талию ручками, не позволяя встать, обнялся к животу:

— Прости,… я больше не буду! Это… получилось… как то случайно! Я… не желал! Простите!

Она была в тоненьком халатике на оголенное тело. Уткнувшись физиономией в животик, прижимался яростней и яростней, искренне раскаиваясь в содеянном проступке. Слезы стекали из глазки. Я плакал, не знаю почему, но плакал. То ли от страха расплаты, то ли от стыда, то ли от того, что нанес обиду такой желанной, ненаглядной девочке, а возможно, подсознательно подрезая, что только так я смогу добиться своей цели, благосклонности тети Наташи.Она малость склонилась надо мной, и сосок дотронулся щечки, спустя тонкую ткань. С каждым его прикосновением казалось, что он начинает набухать, твердеть. А она усевшая, молчаливо, гладила меня по спинке, волосам, о чем-то подразумевая, смотря, на искренние слезы раскаяния.

— Сережа, у тебя в эту минуту подобный возраст, что твой интерес к девочкам оправдан. Было бы плохо, если бы они тебя не интересовали,… но подглядывать за мной! Как ты посмел? Как могла тебе заявиться в голову подобная дерзкая мысль?, — легонька, как бы неохотно произнесла тетя.- Простите,…я не желал,…это случайно…, — мямлил, сквозь слезы, вздрагивая всем телом.

Меня трясло, раскаяние было искренним, и у тетки это не вызывало никаких сомнений. Она отлично осознавала мое состояние, да я и не в силах был его скрыть. Женское милосердие потихоньку брало верх над негодованием моим поступком, ей, наверное, по-человечески начало меня жаль, да и она была далеко не женщина, дабы умереть, от взора на ее голое тело желторотого юнца. Может, это даже как то льстило женственному самолюбию, что она еще интересует лиц противоположного пола.Мягкие, горячие ручки скользили по дрожащему телу, стараясь успокоить, как то утешить. В глубине души, она щадила, боясь нанести психологическую травму, но оставить происшедшее без последствий, не позволяла женственная гордость.

Неожиданно рука скользнула по ножки, прошла по оттопыренной влажной ткани, коснувшись головки писули. Она сразу отдернула ее, словно ударило током, поднесла к лицу и понюхала пальчики. Всеми частичками тела я испытал, как она втягивает в себя воздух, словно ищейка, пытающаяся найти след, стараясь понять причину мокреньких трусиков.Стыд сковал душу. Мало того, что он торчал, на трусах было мокренькое пятно от не так давно излитой спермы, и она это чудесно догадалась.- Сережка,… ты что,… онанизмом занимался? Заметил обнаженную старенькую тетку с огромными сисечками и…, — возмущенно, произнесла, запнувшись, словно наткнулось на какое-то препятствие.- Чего угодно,… но этого я от тебя… не ждала!, — стараясь освободиться от моей хватки и встать, завершила фразу.От стыда сердце сжалось, прижимаясь физиономией к пухлому животу, горевшим от позора, я затаив дыхание, лежал не в силах вымолвить слова, все крепче обнимая, не позволяя ей встать. Как мне как-то незавидно!

— Прижимаешься к тетке и думаешь,… как бы ее…, — не завершила она фразу, неодобрительно покачав головой.- Как тебе не неловко!Слезы с новой силой полились по щечкам. Подобного казалось, что я не смогу перенести.- Я… не желал,… так получилось…случайно…, — сбивчиво хныкал, с опаской прижимаясь к ней, не зная, как она это расценит, заметив возбужденный писюн.- Случайно! Он случайно! Сегодня случайно подглядывает за мной,… занимается онанизмом, видя меня принимающей душ,… а завтра случайно…изнасилует? Не ждала я от тебя подобного Сережа!, — сделала отвратительный акцент на последние слова, стараясь вырваться из объятий.

— Подлец! Как тебя отвратительно воспитала мамка!Эти слова, начали последней каплей, дошло до меня, если щас ее не успокою, то мамка меня убьет, стыд и позор будет преследовать всю жизнь. У меня началась настоящая истерика, слезы полились ручьем:- Как она возможно так говорить обо мне? Я ее люблю, мне ничего нет пожалуйста, прекрати от нее! Как она возможно так? Я не желал, все получилось случайно!- Пусть уходит! Как она возможно так говорить! Я докажу ее…, — пронеслось в голове и моя хватка ослабла.Теточка Наташа, испугавшись моего положения, перегнув палку, а возможно по какой-то другой причине, как то сразу успокоилась, чувствовал, как ручки, сильно обнимавшие тело, ослабли, безвольно опустились на диванчик. Что ж баба могла спокойно встать и уйти!

Но этого не сделала, продолжая сидеть, не двигаясь, только руку снова стали гладить, утехать дрожащее тело. Они скользили, отдаваясь нежной, классной истомой во всех уголочках. Как я любил их! Эти мягкие, нежные, горячие руки!- Ну, что ты так дурашек испугался? Я не буду тебя ругать. Это хорошо,… что ты этим занимаешься…, — произнесла, вдавливая и обнимая мою голову к сисечки.Личико обволокла горячая, мягкая подушка с упругим соском. Мне начало не легко дышать, и я приоткрыл рот, обдавая его тёпленьким дыханием. Сердечко тети Наташи громко стучало, отдаваясь во всех уголочках моего тела. Близость девичьей сисечки и равномерные, вернулась учащающиеся гулкие удары понемногу утишали.

— Было бы плохо,… если бы ты этим не занимался,… но почему я?, — продолжала она, опуская руку ниже, ласковостая ягодицы, расщелину промеж ними.Это классная, незнакомая мне утеха, сразу привела в смятение.- Тебе отлично?, — как то неожиданно заинтересовалась, а я утвердительно кивнул головой.Пальцы пробежались по ноге, скользнули по влажной ткани, соприкоснулись головки, вернулась опускаясь ниже к яичкам:- А ты уже настоящий мужика,… скоро все девушки за тобой будут бегать. Только скромный ты какой-то, как что, так сразу плакать. Нельзя так! Женщины подобных мужиков не обожают!Она нежно любовала гениталии, немножко касаясь пальчиками, а я прижимался к ней, абсолютно не соображая ее поведения. Противоречивые чувства боролись внутри. Тетя утехала, полностью не детской любовой, а я не смог понять, что с ней бывает, почему она так поступает.

Девушка отодвинула в сторону ткань трусиков, нежно, как бы нехотя, обвила мокренький ствол пениса ладонью и принялась легонько двигать ей так, как вовсе не так давно делал я, рассматривая эротический журнал, сидя на унитазе.Но это, не шло ни в какие сравнения! Прикосновения бархатных пальцов, делали безумным, подавляли волю, заставляя совершенно подчиниться женственному желанию, готовым выполнить любые ее прихоти. Не легко было поверить, что это бывает со мной!- Тебе так… великолепно? Я не очень делаю?, — грудным, дрожащим голосочком, произнесла она.Я молчал, яростней прижимаясь к ней, ощущая, как сосок видно увеличился в размерах, дыхание начало тяжелее, а сердечко готово было вырваться из сисечки. В голове кружилось, мысли путано роились, не давая понять смысл происходящего. Мне показалось, что теточка Наташа испытывает желания ко мне, наслаждение, как и я, но в это было не легко поверить!

— Ты так меня раздавишь, Сережа! Чего молчишь? Тебе превосходно? Или нет пожалуйста, прекрати так делать?, — произнесла она, ослабевая хватку и делая попытку убрать руку.- Мне…великолепно,… очень…, — еле слышно произнес, до конца не прекрасно понимая, почему совершенно подчиняюсь ей.- Вот видишь,… ничего страшного нет. Мы с тобой нашли, как всегда общий язычок, — ласково, как кошка, продолжила она, крепче сжая ручкой плоть.Сосочек возбужденно торчал, показалось, что она желает, что бы я его обхватил, расцеловал, мял губками, но осмелиться на подобный решительный шаг, не смог.Она молчит, вернулась двигая ручкой, а я почувствовал, как ее сердечко билось все яростней, дыхание начало глубоким, словно девушка поднимается на высокую гору.Внутри трясло, на промежность словно уложили большую гирю, которая давит на гениталии.- А когда ты занимаешься онанизмом,… кого представляешь?, — еле слышно заинтересовалась она.Я молчал, страшно даже обдумать, что она возможно догадаться, что в эту минуту думаю о ней, как о желанной девушке, идеале и мечте моих эротических фантазий, хотя это не не легко было понять.- Так кого? Что молчишь? Матеру?, — продолжала она, легонько двигая по стволу писулю ручкой.

Я молчал.- Неужели меня? Грудь понравились?, — легонька хохотнула, наталкивая на признание.Только успокоившись, ком подкатил к горлу, и я чуть не захныкал опять от неожиданности ее догадки.- Я права,… меня? Скажи,… не бойся…Моя голова самопроизвольно сделала утвердительное движение, и я обомлел от ужаса происшедшего. Казалось, что в этот момент земля расступится, и провалюсь от позора вниз. Но она не расступилась! Первые признался девушке в своем желании ей обладать!- Не правильно мама тебя воспитывала,… надо было быть с тобою более честной…, — как то задумчиво, словно говоря самой себе, произнесла она.Нежные ручки утехали мое тело, в комнатушке висела гнетущая тишина, довольно редко нарушаемая писком комаров.- Ну, что понравилась тебе старенькая раздетая тетя? За матерью тоже подсматриваешь?- Вы не старенькая,…. Вы великолепная…, — аккуратно пролепетал, не откликаясь взаимным на второй вопрос, не отрывая личико от мягкой бюст.

— А у кого милее фигурка, у меня или мамки? Ты же ее, наверное, тоже раздетой видел?- Не видел…- Обманываешь тетку. Наверное, со счета сбился, подглядывая за девицами?- Нет… только Вас…и то, случайно…- Так я впервая женщина, которую ты оголенной заметил! И как я тебе?, — легонька хихикнула, бесстыдно радуясь своей догадке.- Вы,…очень великолепная,…тетушка Наташа…, — сбивчиво, сгорая от стыда, прошептал, закрывая глазки.Подобные слов и в подобный обстановке мне как-то не легко произнести, но что-то внутри менялось, заставляя открывать перед девушкой самые потаенные, интимные уголки души. Ее утешение, беседа со мной, делали свое дело.

— Все девченки обнаженные великолепные. Новое тело,… новое дело…, — пробормотала она себе под нос, расплывчато к кому обращаясь.Гнетущая тишина повисла в комнатушке. Она о чем-то подразумевала, продолжая нежно любовать меня.- Ты очень желаешь посмотреть на меня обнаженную?, — неожиданно стили неожиданно разорвал тишину ее тихий голос.Ответить, я не смог, только судорожно задергал головой. А она хихикнула, освобождаясь от моих объятий, поднимаясь с диванчика, лукаво произнесла:- Смотри,… нечего здесь забавного нет. Девченки… они все одинаковые…Стыдливо я глядел, как она, в сумеречном свете, стояла на фоне светлеющего окна, развязывая пояс халата, под которым не было нательного белья, снимая по началу одну половинку с плеча, вскоре другую:- Ну, как я тебе,… не довольно старенькая?

Халатик бесшумно заскользил по телу, падая к ножкам, а мой язычок прирос к небу, не позволяя вымолвить слова. Я затряс головой, пораженный происходящим. В его реальность разум отказывался доверять!- Так говоришь… старенькая?, — улыбаясь, произнесла она, поворачиваясь боком, пытаясь втянуть в себя животик, приподнимая ручками сиськи.Изумительно красивенькие формы отчерчивались на фоне окна, кружили голову, а то, что девочка это делает именно и по доброй воле для меня, вообще лишало рассудка!- Нет,… Вы милая,…очень…великолепная…, — набравшись смелости, произнес, глотая слюну.- Эх, видел бы ты меня лет пятнадцать назад!, — с какой-то горечью произнесла, задумчиво приподнимая и мня ручками сиськи.- Они не висели так,… как в эту минуту уши у спаниеля!- Хочешь потрогать?, — произнесла тетушка Наташа, томно проводя по телу ручками, приближаясь ко мне, видя мое полуобморочное состояние.Не дождавшись ответа, она приблизилась, начала рядышком, упершись коленами в край диванчика, чуть разведя ноги:

— Смелее,… а то в этот момент оденусь!То ли страх, что она оденется, то ли желание прикоснуться к голому телу, обязали дрожащую руку коснуться шелковистой кожи бедра, со страхом подняться малость вверх, но словно большая гиря повисла на ней. Я не в силах был ее поднять, коснуться лобка, покрытого густой растительностью, расщелины, скрывающейся под ней. Она, смеясь, глядела на мои впечатления, неожиданно начали улыбнувшись и начала на коленки, опустившись на паркет:- Трусишка, девочки предпочитают отважных, они трусишек не обожают! Желаешь, а боишься?Горячие, мокрые, мягкие губки дотронулись щечки:- Что ты дрожишь, как зайчик, не бойся, я тебя не съем

Приличная, мягкая, горячая сиськи обнялась, навалилась на меня. Не легко было понять, чье сердце так громко стучит, мое или ее. Жар дыхания обжигал личико, губки нежно целовали, дотронулись моих пухлых губок, полностью каким-то неизвестным ранее поцелуем, язык стал разводить их, пытаясь проникнуть внутрь.- Так ты и целоваться не умеешь? Давай подучу!, — хохотнула она, обнимая и сладострастно впиваясь в губки.Она целовала, легонька постанывая, словно это приносило ей огромное наслаждение, двигая из стороны в сторону головой. Язычок проник внутрь, бродил, словно маленький писюн во влагалище киски, приветливостая самые потаенные уголки.Спустя пару минут она навалилась на меня, сиськи, как 2 больших, толстых блина, распластались промеж нашими телами. Дыхание девочки начало глубоким, тяжелым. Касание устами не проходил для нее бесследно, не говоря уже обо мне.

Я не почувствовал тяжести девичьего тела, в висках гулко отзывались удары сердца, внутри тряслось, радужные круги проплывали перед глазками. А она яростней и яростней наваливалась, стараясь улечься рядышком. Суровые волосики лобка дотронулись ножки, и мне показалось, что я в эту минуту от переизбытка чувств потеряю сознание, но этого не случилось. Бедро соскользнуло с края диванчика, и она громко стукнулась коленой о пол.

— Сережа, встань,… я расстелю диванчик…, — неожиданно произнесла, с какой-то нетерпимостью и решительностью в голосочке.Я стоял рядышком, с торчащим пенисом, словно загипнотизированный, а она обнаженная застилала и раскладывала простынкой диванчик, наклоняясь, покачивая двумя огромными грушами сисечкой, отставляя аппетитную задницу, ниже расщелины, промеж ягодицами показывая 2 толстых вареника половых пухлых губок, густо покрытых волосами.- Ложись, только красные трусики стринги сними, — приготовив кровать, произнесла тетя.Не до конца соображая смысла слов, словно солдат по команде, стянул их, лег на диванчик, а она — рядышком.Я лежал на спинке, как мумия, уставивши внимания в потолок, боясь что-либо произнести, разрушить иллюзорный мир происходящего. Все так неожиданно обрушилось, что в реальность невозможно было поверить.- Наверное, я сплю, — пронеслось в моей голове.Тетенька Наташа повернулась на бок, ко мне физиономией, провела нежно рукой по бюст, животику, прикоснулась до волосиков лобка, измазанных засохшей спермой, запустила пальцы в них и произнесла:- Так и будешь лежать, как мумия? Повернись ко мне!Наши внимании встретились. На меня глядела подобная желанная девушка, только от глубины ее бездонных, трепетных глазки, я готов был умереть от страсти.

В впервое мгновение хотел отвести взгляд, но толи огромное желание, толи еще что-то другое, не разрешали этого сделать. Поняв это, тетя аккуратно произнесла:- Ну, что, раздетые девушки не подобные уж и страшные?Я, глотнул слюну, кивнул головой, а она хихикнула:- Только кивками головой ты их не расположишь к себе. Они обожают нежные ласковые слова. Говоря их, ты делаешь ее богиней, показываешь свое отношение к ней- Тетя Наташа,… Вы самая милая,… самая превосходная, я… Вас люблю…, — выпалил, не хорошо понимая до конца смысла сказанных слов.Она улыбнувшись:- Молодец, великолепный ученик. Что ты еще мне желаешь сказать?Я все сказал и сказал, а она валялась, нежно смотря, вскоре принялась и прижала к груди страстно расцеловывать в губки. Они слились в поцелуе, голые тела обнялись, обдавая жаром, друг приятеля.

— Поцелуй… сиськи…, — неожиданно начали произнесла тетушка Наташа.- Женщины обожают, когда им ласкают сиськиЯ стал страстно целовать, прижимаясь губками к мягкой плоти.- Сосочек обхвати,… нежно горячий поцелуй его…- Так, отлично,… умница-разумница…

И без того огромной, во рту он как то сразу увеличился, начал упруже, жестче, словно резиновый. Тетя дышала глубоко, вдавливая голову к бюст:- Молодец, отлично…нежнее, не так крепко,…ой, как отлично,…ой…Чем больше ее целовал, тем наше поведение становилось безумней. Близость доступного девичьего тела придавало смелости, рука скользнула вниз, прикоснулась до суровой шерстки. Со страхом, ждая отпора, пальцы опустились еще ниже, но она покорно развела ножки, в стороны, поворачиваясь на спинку, открывая лоно для ласк.Ладонь накрыла мокрую пах. Она вздрогнула, зажала к мясистым половым губам ее своей ручкой, принялась двигать ей, разводя налитые, волосатые гребни в стороны, проникая в подобное желанное ущелье.- Не бойся,… нежностай здесь,…утехай…, — слетело с пухлых губок, тяжело дышащей девушки.Неумелые пальчики скользили по мокрому ущелью, губки не выпускали упругий сосок, приводя меня и ее в то состояние, когда разум закрывает совершенно пелена страсти, заставляя совершать необдуманные поступки.- Иди ко мне…, — зашептала, обхватив ручками и потянув на себя.

Писюн уперся в суровые локоны волос, ища вход в желанный грот любви, который ведет куда-то в глубину живота, туда, где зарождается таинство жизни.- Не спеши,…я щас,…щас,…помогу,…помогу…, — шептала она, каким-то неизвестным до сего голосочком, полным страсти и жажда, обхватив ручкой ствол хуя, направляя его в узкое податливое отверстие, стараясь, как можно выше поднять ножки, но он как то проскакивал мимо, не желая в него попасть.- Сейчас,…в эту минуту…- Ой,…превосходно…, — пискнула она, когда испытал, как плоть открылась, пропуская меня внутрь, обдавая жаром.Она стала неистово двигать бедрами, стараясь поглотить его, как можно глубже, но от напряжения, разрывающего мою плоть, я практически сразу затрясся, задергался. Хлесткие выстрелы спермы били в матку, в глубину живота, переполняя женское лоно живительным соком, приводя девочку в состояние безумство.

— Не уходи,…еще,…еще,…Сереженька,…ненаглядный…, — затряслась она, сунув руку промеж нашими телами, неистово теребя клитор.- Ой,…ой,…ой,…мне так никогда отлично не было…, — стонала, словно безумная, двигая бедрами, тело трясла мелкая дрожь.Мне казалось, что у нее начался припадок, но она как то сразу затихла, писюн, вернулась уменьшаясь в размерах, выскальзывал из столь желанной плоти. Крупные капли спермы, перемешенные с ее соками, стекали по паха из приоткрытого влагалища.Как только она выпрямила ножки, обессиленный я скатился с ее мягкого, горячего живота, лег, рядышком положа руку на сиськи, где-то внутри считая ее своей девочкой, отныне доступной только для меня!Мы валялись, молчаливо, словно не было минуты назад сладострастного оргазма, как типа ни я, ни она не были в объятиях друг знакомого.

Девушка встала, не произнеся ни слова, аккуратно приподнимая мою руку с бюст, подняла с пола халатик, и, прикрывая пах ладонью, направилась к выходу из комнатушки. Убаюкивая, зашумела водичка, глазка стали слипаться и с невыразимым чувством радости я заснул, не дождавшись ее возвращения.Проснулся, когда в комнатушке уже было светло, солнышко стояло в зените. Тетенька Наташи не было. На столе в кухне валялась записка:- Сережа, я поехала домой. Мне надо на работу. Маме передавай привет. Ей я не буду рассказывать о том, что ты за мной подглядывал. Я надеюсь, ты понял. Тетенька Наташа- Дурак, какой дурак, что заснул! Я бы не отпустил ее, она же говорила, что в отгульный отпуск!, — негодовал, как раненый тигр, ходя по комнатушке.Подобная желанная, милая, впервая девочка покинула меня, не дав насладиться ее прелестями в полной мере.- А возможно она и права?, — с горечью обдумал, ощущая, как любовь и желание к этой хорошенькой девушке захлестывает, заставляя подразумевать только о ней.

Порно рассказы инцест

Порно рассказы инцест эротические порно рассказы трахнул тетю
<