.
Раздел : Zoo sex (Зоофилия)
рошептал он посиневшими губами и свалился грудой тряпья. . . Что это такое, хотел бы я знать? Нала? Понятия не имею.
. Никогда подобного не видела. Откуда оно меня знает? Оно разговаривает. Удивительно! Осторожно! не подходи ближе! Симба подошел, и обнюхав пришельца, перевернул его лапой: открылось бледное лицо, окаймленное растрепавшимися волосами. Оно умерло чтоли? взволновано спросила Нала.
Я думаю, что нет. . И какая странная у него шкура! И вообще. . Подошли остальные львицы и начали рассматривать пришельца.
Любопытство победило страх. вскоре они уже с интересом рассматривали и перебирали всевозможные вещи парня, обнаружили, что куртка это не часть тела, как и остальные предметы. Должно быть это шаман вроде нашего Рафики. . У него даже палка есть, очень странная, я такую никогда и нигде не видела.
. Так о чем речь? Надо звать Рафики!Он не любил вспоминать то, что было после его пробуждения.
.
.
Он долго пытался рассказать им, глядя на них полубезумными глазами, кто он таков и откуда взялся, почему он их всех знает и прочее.
Они ему не поверили, но не причинили вреда, дозволив жить неподалеку, но с условием, чтобы он не показывался на глаза. Это оказалось легко: небольшая скала за Прайд Роком вполне для этого подходила. С кромки ее открывался вид на каньон, а вершина заканчивалась огромной пропастью. В низине росли пальмы и акации, и с боку имелось некоторое подобие пещеры. Вся мечта его обернулась разочарованием и печалью: он оказался здесь лишним.
Он все ждал, что проснется и это закончится. Шли дни, недели и месяцы, но странный сон никак не развеивался, и парень понял, что он тут навсегда. Все это время он занимался обустройством своего жилища. Постороил хижину, соорудил себе мебель, кровать и прочие вещи. Благо рюкзак его был при нем когда он попал в иной мир, а вместе с ним куча незаменимых вещей вроде топора, ножа и ружья.
Поначалу львы приходили издалека посмотреть на нового соседа, но потом забыли его. "Где же знаменитое кошачье любопытство?" недоумевал человек, просиживая долгими вечерами в своей хижине, освещаемый тусклым светом жировой коптилки. И черное отчаянье прокрадывалось в молодой разум, хотелось прийти к Ним, и встав посреди, выстрелить из ружья себе в голову. Апатия и безразличие накатывали подобно черной волне. Поначалу он в тихоря наблюдал за жителями этой страны, но потом забросил и это.
Он решил просто жить. Доживать здесь свой век, рядом с предавшей его мечтой. А он был еще так молод. . .
Прошло 4 года. Парень превратился в молодого стройного и высокого мужчину. Тело его загорело на солнце и закалилось от постоянных упражнений и охоты. Он больше не бился руками об камень и не стонал, в муке пытаясь покончить с собой. Он просто жил, и даже начал получать некоторое удовольствие от жизни, не подозревая, что скоро спокойствию его придет конец, ибо время неумолимо шло, и рок, предопределивший его судьбу, начал складывать новые элементы этой необычной мозаики.
Фелу лежала на широком, плоском и нагретом солнцем камне. Перевернувшись на спину она подставила под лучи солнца свой белый живот, поглаживая его лапой. Она думала и вспоминала. Опять она лежит одна. .
. Лучшая ее подруга убежала в соседний прайд в поисках приключений однозначного вида. "И угораздило же меня родиться здесь!" проворчала львица. В этом прайде всего 3 льва и почти 20 львиц. Фи.
Что за ерунда? И почему меня все избегают? Разве я не красива?Львица потянулась, посмотрев на свои золотистые лапы. Она понимала умом, почему она одна.
Да.
Она была ужасно ленива, любила удовольствия.
Она презирала эту бессмысленную жизнь, этот пустой и скучный прайд с кошмарно-тоскливыми порядками, заведенными в нем Симбой.
Подруги ей казались тупыми, а единственный молодой лев просто идиотом, и не разделяла мнение подруг о нем. А в другие прайды бегать ей было просто лень, да и гордость не позволяла. Поэтому, несмотря на изумительной красоты естество, Фелу была одна. Еще в раннем детстве она слышала про странное существо, единственное в саванне, жившее неподалеку. Она помнила строжайщий запрет матери, который однако только больше распалял любопытство молодой львицы.
И Фелу тайком стала следить за ним. Так с раннего детства она шпионила за человеком, всегда удивляясь и получая массу интересных впечатлений. Как он строил свою хижину, с необычайной ловкостью орудуя своими передними лапами, как он, проснувшись утром, потягивался и выходил размяться, стоя рядом с обрывом. Какой он гибкий и подвижный! Она смотрела, как человек бегает по берегу ручья и купается в воде, ныряя и загребая ее руками. Как он говорит сам с собой, печалясь и хмурясь.
Как он мастерит всевозможные вещи, срубает пальмы, и очистив их от веток, оттаскивает на плече, отдуваясь и краснея. А какая у него удивительная кожа! Гладкая и белая! А какая у него морда! Чистая, с изящными чертами, и очень странной гривой, которую человек регулярно обрезал ножом. Вот! Это я понимаю, умное существо. . .
Что, съели, подружки? Ах, еслиб вам хоть немножко того, что умеет